Статья главы департамента ЦАМО Васифа Гусейнова под названием «Мир или отсутствие мира: ответ на статью The Nation» представляет собой ответ на публикацию Пьетро А. Шакаряна «Революция или отсутствие революции», вышедшую 2 октября в американском журнале The Nation.
В своей статье Пьетро А. Шакарян пытается дать оценку восьми годам правления Никола Пашиняна в Армении. То, как сами армяне оценивают своё правительство, экономическую модель страны и его отношения с церковью, является их внутренним делом, и азербайджанскому аналитику не следует давать этому оценку. Однако моральная аргументация статьи основана на изложении событий, связанных с Азербайджаном, и это изложение не должно оставаться без ответа. В статье Карабах представлен исключительно как «Арцах» — территория с одним коренным народом и единой историей, а формирующийся сегодня мир между Баку и Ереваном изображается как западный заговор против региона. Ни одно из этих утверждений не выдерживает сопоставления с историческими фактами.
Начнём с того, о чём автор умалчивает. Читатель нигде не узнаёт, что в ходе войны начала 1990-х годов армянские силы захватили не только бывшую Нагорно-Карабахскую автономную область, но и семь прилегающих районов Азербайджана, в которых практически никогда не проживало армянское население. Около одного миллиона азербайджанцев стали беженцами и вынужденными переселенцами. В Ходжалы в феврале 1992 года за одну ночь были убиты более 600 мирных жителей. Агдам и Физули, которые прежде были городами с населением в десятки тысяч человек, были практически полностью разрушены.
В 1993 году Совет Безопасности ООН принял четыре резолюции — 822, 853, 874 и 884, — требовавшие вывода оккупационных сил с территории Азербайджана. Эти резолюции игнорировались на протяжении 27 лет, пока Азербайджан не применил силу для их реализации в ходе Второй Карабахской войны (27 сентября — 10 ноября 2020 года).
Шакарян сводит всё это к одной фразе, в которой говорится, что Армения «успешно помогла карабахским армянам в их борьбе за независимость». Журнал, основанный аболиционистами и в других публикациях защищающий право перемещённых народов возвращаться на родину, не должен испытывать трудностей с тем, чтобы называть оккупацию своим именем. Военное завоевание не становится национальным освобождением лишь потому, что автор симпатизирует завоевателю. Не выдерживает критики и упоминаемая им «демократическая воля». Так называемый референдум о независимости Карабаха в 1991 году состоялся после изгнания азербайджанских жителей региона, а его результаты не признало ни одно государство, включая саму Армению.
Именно поэтому обвинения в предательстве, выдвинутые против Пашиняна в связи с событиями в Праге, не отражают сути вопроса. Когда в октябре 2022 года премьер-министр Армении подтвердил, что два государства признают территориальную целостность друг друга, он не изобретал новую позицию ради расположения Европейского союза. Он подтвердил положения Алма-Атинской декларации 1991 года, которую подписала Армения и в рамках которой бывшие советские республики признали существующие границы друг друга. Все государства мира, включая Россию и Иран, с которыми Шакарян предпочёл бы видеть Армению в партнёрских отношениях, придерживались той же позиции на протяжении всего конфликта.
Шакарян использует выражение «этническая чистка» четыре раза, каждый раз обвиняя в этом Азербайджан. Однако стоит вспомнить, кто в рамках данного конфликта представлял эту практику как достижение. Видеозапись, появившаяся в январе 2025 года и сделанная на первом съезде добровольческого союза «Еркрапа» в июле 1993 года, показывает, как первый президент Армении Левон Тер-Петросян заявил собравшимся ветеранам, что «Армения и Нагорный Карабах решили проблему, существовавшую 600 лет, полностью очистив территорию от представителей других этнических групп». Он добавил, что если бы 170 тысяч представителей других национальностей, проживавших в Армении до 1988 года, остались в стране, «у нас не было бы собственного государства». Вазген Саргсян, возглавлявший «Еркрапа», предупреждал, что эта запись никогда не должна стать публичной.
Именно этот человек долгое время считался на Западе умеренным представителем армянской политики, открыто хваставшимся политикой, осуществлённой целенаправленно. На этом и были построены «демократические достижения» Карабахского движения, которые прославляет Шакарян.
Ничего сопоставимого нельзя сказать об антитеррористической операции Азербайджана против установленного Арменией сепаратистского режима в Карабахе в сентябре 2023 года. Операция Азербайджана продолжалась около 24 часов и была направлена против вооружённых формирований, которые в соответствии с трёхсторонним заявлением от ноября 2020 года должны были покинуть территорию страны ещё тремя годами ранее.
Никаких распоряжений о выселении армянского населения не издавалось, а Баку предложил армянским жителям реинтеграцию в качестве граждан Азербайджана. Миссия ООН, посетившая Ханкенди 1 октября 2023 года, не обнаружила повреждений больниц, школ или жилых зданий, а также не получила сообщений о насилии в отношении мирного населения после прекращения огня. Онлайн-портал реинтеграции, созданный Азербайджаном для подачи армянскими жителями заявлений на получение азербайджанского гражданства и возвращение в Карабах, был заблокирован армянскими властями на территории Армении.
Между тем автор также не упоминает о реальном процессе возвращения населения, который уже осуществляется в Карабахе. Семьи, вынужденные покинуть свои дома три десятилетия назад, возвращаются в рамках государственной программы «Великое возвращение» — в города, восстановленные из руин, и на земли, заминированные Вооружёнными силами Армении более чем миллионом мин. Согласно данным Агентства Азербайджана по разминированию, с ноября 2020 года эти мины убили или ранили 437 человек.
Именно в этом контексте следует рассматривать дипломатический визит, который Шакарян изображает как зловещий danse macabre («танец смерти») с участием «нескольких западных дипломатов». В действительности поездка, состоявшаяся 11–12 сентября, собрала 150 представителей 58 стран и девяти международных организаций, которые посетили Ханкенди, Шушу, Агдере и Кельбаджар. Это был уже 22-й подобный визит с 2020 года.
Посещение дипломатами суверенной территории государства, в котором они аккредитованы, является обычной дипломатической практикой. Именно такую позицию автор изложил в своей предыдущей статье. Представлять подобные визиты как соучастие означает требовать от международного сообщества считать часть территории Азербайджана навсегда закрытой для посещения.
Монастыри Гянджасар и Худавенг, которые сохранились в целости, относятся к наследию Кавказской Албании, католикосат которой располагался в Гянджасаре. Армянские учёные оспаривают эту трактовку, и историки вправе вести дискуссию по этому вопросу. Однако судьба азербайджанского культурного наследия в период оккупации не является предметом споров. Из 67 мечетей на оккупированных территориях 65 были разрушены, а две оставшиеся подверглись осквернению и использовались для содержания скота. Всё это происходило при тех самых властях, о которых автор статьи выражает сожаление, однако он не упоминает об этом ни словом.
Геополитические утверждения также не выдерживают критики. Если, как утверждает Шакарян, «Нагорный Карабах без армян» давно был мечтой американских неоконсерваторов, то Вашингтон весьма странным образом пытался воплотить её в жизнь. В 1992 году по настоянию армяно-американского лобби Конгресс США принял раздел 907 Закона «О поддержке свободы», который запрещал предоставление прямой помощи правительству Азербайджана — страны, чья территория находилась под оккупацией.
На протяжении трёх десятилетий США, Франция и Россия совместно председательствовали в Минской группе ОБСЕ, однако так и не добились результатов. Ни один внешний покровитель не обеспечил урегулирование конфликта. Азербайджан восстановил свою территориальную целостность собственными силами, после чего предложил мир.
Эта последовательность событий имеет принципиальное значение. Именно Баку в 2022 году предложил основные принципы мирного договора с Арменией. Два правительства самостоятельно вели переговоры по его тексту, завершили работу над ним в марте 2025 года и парафировали соглашение в Вашингтоне в августе того же года.
Азербайджан также не соответствует образу западного посредника, который ему приписывает автор статьи. Государство, председательствовавшее в Движении неприсоединения, поставляющее газ в Европу, ведущее торговлю с Россией и Китаем и являющееся ключевым звеном Среднего коридора, проводит многовекторную внешнюю политику, основанную на собственных интересах. Эти принципы составляют важнейшие элементы внешнеполитической доктрины Алиева.
Маршрут Трампа, или TRIPP, также не является неоколониальным захватом территории, каким его представляет Шакарян. Вашингтонская декларация основывает развитие транспортной связанности на уважении суверенитета, территориальной целостности и юрисдикции соответствующих государств. Этот маршрут предоставляет Азербайджану беспрепятственную связь с его эксклавом Нахчыван, а Армении — возможность занять место на карте торговли по направлению Восток — Запад, от которой она была отстранена на протяжении трёх десятилетий оккупации.
Что касается «постепенно расширяющихся территориальных претензий», то парафированный договор обязывает обе стороны окончательно отказаться от подобных притязаний. Единственная сохраняющаяся юридическая претензия содержится в преамбуле Конституции Армении, где упоминается акт 1989 года об объединении с Карабахом. Требование к соседнему государству исключить из своего основного закона положения, содержащие претензии на твою территорию, не является агрессией. Это минимальное условие, необходимое для обеспечения прочного мира.
Результаты уже становятся заметными. В октябре прошлого года Президент Ильхам Алиев объявил о снятии всех ограничений на транзит грузов в Армению, начав с поставки казахстанского зерна, и заявил, что мир между двумя странами существует «не только на бумаге, но и на практике».
Примечательно, что аргументы против всего этого — утверждения о том, что мир является западным заговором, а подлинные интересы Армении лежат в другом направлении, — наиболее настойчиво звучат в Москве, которая утратила свою роль арбитра в конфликте.
Шакарян пишет, что сегодня сосуществуют две Армении. Однако на выбор также предлагаются два варианта будущего Южного Кавказа. Первый — это регион закрытых границ, минных полей и беженцев, который поддерживался прежним статус-кво на протяжении тридцати лет. Второй — регион открытых дорог и согласованных границ. Он ещё далёк от совершенства и окончательного формирования, но уже становится реальностью.
В своей статье Шакарян задаётся вопросом, была ли революция 2018 года настоящей революцией. Однако гораздо более важным является другой вопрос: мир или отсутствие мира? Те, кто отвергает первую за целое поколение возможность достижения мира, до сих пор не объяснили, какую альтернативу они могут предложить.


