Статья старшего советника Центра анализа международных отношений и мультикультурализма (ЦАМОМ) Юниса Гурбанова под названием «Меняющаяся Организация тюркских государств» опубликована в аналитическом издании Commonspace.eu.
До недавнего времени Организацию тюркских государств (ОТГ) лучше всего было рассматривать через призму идентичности, языка, культуры и экономического сотрудничества. Однако ситуация меняется.
17 сентября в Баку состоялась пятая встреча секретарей советов безопасности стран ОТГ. В своём обращении к участникам встречи президент Азербайджана Ильхам Алиев отметил, что сотрудничество между тюркскими народами больше не ограничивается политическими, экономическими и культурными вопросами, а приобрело «долгосрочный стратегический характер». Что ещё важнее, он назвал консультации советов национальной безопасности одним из факторов формирования «общей архитектуры безопасности».
Очевидно, что это не означает превращения ОТГ в военную организацию по образцу НАТО: в рамках объединения отсутствует обязательство о коллективной обороне, аналогичное статье 5 Североатлантического договора, и нет свидетельств того, что все участники организации стремятся к подобному развитию. Тем не менее сентябрьская встреча свидетельствует о другом: сотрудничество в сфере безопасности в рамках тюркского пространства становится более регулярным и приобретает практический характер.
Этот процесс развивается постепенно. ОТГ начала проводить встречи секретарей советов национальной безопасности в 2022 году. К сентябрю 2026 года состоялась уже пятая встреча в рамках этого механизма. Сама организация рассматривает сотрудничество в сфере безопасности как всё более важное направление деятельности, охватывающее как традиционные, так и нетрадиционные угрозы. К ним относятся терроризм, транснациональная организованная преступность, незаконный оборот наркотиков, экстремизм, гибридные угрозы и защита критически важной инфраструктуры.
Последние тенденции показывают, что этот процесс не ограничивается одним институтом. 10 сентября министры внутренних дел Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Турции и Узбекистана провели переговоры в Астане с целью укрепления сотрудничества в правоохранительной сфере и области общественной безопасности. На следующий день в Туркестане состоялась встреча генеральных прокуроров государств — членов ОТГ, посвящённая обсуждению путей расширения взаимодействия по вопросам правосудия и безопасности.
Возможно, ещё более показательным является следующее обстоятельство. Вторая встреча руководителей учреждений оборонной промышленности государств — членов ОТГ запланирована на 30 сентября — 2 октября в Баку. За ней последуют встреча министров иностранных дел ОТГ 29 октября и 13-й саммит организации в Турции 30 октября. Саммит состоится на фоне разработки Стратегии организации на 2027–2031 годы, призванной определить приоритеты следующего этапа её институционального развития.
Всё это свидетельствует о формировании всё более разветвлённой системы институтов ОТГ, связанных с советами безопасности, правоохранительными органами, оборонной промышленностью, дипломатией, инфраструктурой и экономическим сотрудничеством. Азербайджан можно назвать одним из наиболее активных сторонников такой эволюции. В своём выступлении на саммите ОТГ в Габале в октябре 2025 года президент Ильхам Алиев предложил провести в Азербайджане в 2026 году совместные военные учения государств — членов организации. Он также указал на масштабное военное сотрудничество Азербайджана с Турцией, отметив, что в предыдущем году с Анкарой было проведено более 25 двусторонних и многосторонних учений.
Стратегия Баку достаточно очевидна. Азербайджан находится в географической точке пересечения Турции и Центральной Азии. Развитие Среднего коридора, углубление сотрудничества через Каспийское море и укрепление политических связей между Азербайджаном, Казахстаном и Узбекистаном повышают значимость защиты портов, железных дорог, энергетических трубопроводов, систем кибербезопасности и морских маршрутов, связывающих обе стороны Каспийского моря.
Таким образом, развитие транспортной и иной взаимосвязанности неизбежно предполагает усиление внимания к вопросам безопасности. По мере роста экономического значения Транскаспийской сети всё более важными становятся сотрудничество в сфере защиты инфраструктуры, кибербезопасности, борьбы с организованной преступностью, обеспечения безопасности границ и реагирования на кризисные ситуации.
Не менее важна и роль Турции. Она остаётся сильнейшей в военном отношении державой организации и единственным её членом, входящим в НАТО. Расширение военно-промышленного сотрудничества Турции с Азербайджаном и государствами Центральной Азии создаёт возможности для совместной подготовки, обмена технологиями и производства оборонной продукции без формирования формального военного союза.
Однако возникновение измерения безопасности в деятельности ОТГ не следует рассматривать государствам Центральной Азии как необходимость выбора между Турцией и Россией либо между ОТГ и уже существующими организациями. Прежде всего, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан взаимодействуют в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) вместе с Китаем и Россией, тогда как Казахстан и Кыргызстан продолжают активно участвовать в возглавляемой Россией Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Последний саммит глав государств ШОС также состоялся в Бишкеке 1 сентября, в нём приняли участие руководители России, Казахстана и Узбекистана.
Поэтому наиболее обоснованная интерпретация происходящего заключается в диверсификации, а не в геополитическом замещении. Традиционно правительства стран Центральной Азии отдавали предпочтение пересекающимся форматам партнёрства, позволяющим сохранять стратегическую самостоятельность. Благодаря дальнейшему развитию ОТГ они получают ещё один инструмент сотрудничества, не отказываясь от уже налаженного взаимодействия с Москвой, Пекином и другими западными партнёрами.
Это объясняет важность понимания пределов сотрудничества в сфере безопасности в рамках ОТГ. Пять её членов — Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Турция и Узбекистан — имеют различные представления об угрозах безопасности и выстраивают неодинаковые отношения с ведущими мировыми державами. Туркменистан, в свою очередь, остаётся наблюдателем, а не полноправным членом организации. Аналогичный статус имеют Венгрия и Организация экономического сотрудничества.
Поэтому достичь консенсуса по вопросам борьбы с терроризмом и организованной преступностью, защиты инфраструктуры или сотрудничества в оборонно-промышленной сфере значительно проще, чем договориться о коллективных военных обязательствах. Подобное расхождение может оказаться скорее преимуществом, чем недостатком.
Для приобретения геополитического значения ОТГ вовсе не обязательно превращаться в очередной оборонный блок. Устойчивые практики стратегического сотрудничества могут постепенно формироваться благодаря регулярным конференциям представителей органов безопасности, военным учениям, взаимодействию в оборонно-промышленной сфере, обмену разведывательной информацией и координации усилий по противодействию гибридным угрозам. При этом не потребуется заключать договоры, которые могут оказаться неприемлемыми для некоторых участников.
Институциональное развитие организации способствует этому процессу. Основанная в 2009 году, ОТГ сегодня действует посредством советов глав государств и министров иностранных дел, секретариата и растущего числа связанных с ней организаций. Её концепция «Видение тюркского мира — 2040» направлена на координацию усилий государств-участников с учётом их международных обязательств. Именно поэтому сентябрьскую конференцию в Баку следует рассматривать как важное событие.
Наиболее значимая тенденция заключается не в создании ещё одного военного союза. Она состоит в постепенном формировании дополнительного уровня взаимодействия в сфере безопасности вокруг уже складывающейся политической, экономической и транспортной сети, объединяющей Турцию, Азербайджан и Центральную Азию.
В преддверии конференции по оборонной промышленности и октябрьского саммита становится очевидным, что ОТГ следует оценивать не только как организацию, основанную на общей идентичности, но и как механизм стратегической координации в рамках более широкого тюркского мира. Переход от идентичности к безопасности ещё не завершён, однако институциональная основа этого процесса становится всё более отчётливой.
https://www.commonspace.eu/opinion/opinion-changing-organisation-turkic-states
